tushisvet: (Default)
62.97 КБ

Нет, послушай, ты напрасно обижаешься.

Ты же неглупая у меня, должна понимать, я просто никак не могу удержаться, когда захожу к тебе в комменты и вижу там бесконечные "до слеееез" и "как вы тонко чувствуете", и еще "спасибо, что вы есть!"

Во мне же все протестует и прямо.. я не знаю... вопиет!

Ты разве не видишь, какая это гадкая слащавая фигня, а? Разве не видишь фальши, не слышишь этих интонаций? У меня внутри прямо все переворачивается от возмущения и опять вопиет!

Другое дело - мои комментаторы. Вот когда они пишут "до мурашек", "в мемориз!!!" или "ЖЖ завела только, чтобы вас читать" - то это искренне и честно, и без этих розовых соплей.
tushisvet: (Default)
39.67 КБ

У замечательной грузинской Тины вышла книжка, с чем я ее, радостно повизгивая, поздравляю! Но еще больше я поздравляю ее с такой бабушкой, о которой хочется написать теплую книжку.

Мне в этом отношении тоже страшно повезло. Прямо несказанно!))

Бабушка моя носила универсальное имя - Евгения. И мальчику подойдет, и девочке. Кстати, и сестры у нее были с такими же именами – Серафима, Александра.. Черт, а остальных не помню, только разве что Надежду, которая была родной только по отцу и поэтому из ряда выбивалась. А вообще, если не путаю ничего, сестер было пять.
Подозреваю, что мне в бабушки выдали самую твердокаменную. Хотя и приучили звать ее бабусей.

Так вот, моя бабуся была строгих правил. Она знала, что хороший, правильный человек, это тот, который «гвозди бы делать из этих людей». Бабуся начала делать из меня Гвоздь с самого детства. В общем, сразу было понятно, что Гвоздь из меня выйдет хуевый, но бабуся была упорна.

Первым делом она взялась за мои кудри. Потом за нравственность. Первое предполагалось пригладить и окультурить, второе – насадить, во что бы то ни стало. С кудрями она боролось посредством гребешка, не обращая внимания на мой скулеж. За нравственность воевала, выпалывая все, что казалось ей «неприличным».

Как-то раз я безответственно рисовала Принцессу, как рисуют их все девочки первоклашки. Принцесса вышла отменная, хотя и только до бедер (дальше тетрадный лист кончался), с прямыми длинными волосами, с выпученными жабьими глазами, в сильно облегающем платье. Одну перпендикулярную черточку, обозначающую манжетик, я успела нарисовать, а вот вторую и вырез – нет, куда-то понеслась и забыла.

Бабуся этот листик надыбала и устроила дикий кипеж – девочка рисует ГОЛЫХ!
Голых я к тому времени видела и не раз, в той же бане, к примеру. А еще за невысокой стенкой в бабусином же дворе был какой-то колхозный гараж или автобаза, хер его знает, и мы, дети забирались на ящики у стены и подглядывали за тамошним сторожем. Он ходил по комнатке и теребил что-то противное грязно-розовое, торчащее из расстегнутых брюк.

Но мне и в голову не приходило, что это – и голые тетки в бане, и сторож – достойно изображения в моей принцессиной тетрадке.

Второй раз я вляпалась, когда решила порадовать бабусю загадкой «Что делал мальчик надев очки?» . Она, на мой взгляд, была родственницей другой такой же загадке – «На балконе ходят?». Бабуся родственных связей загадок не углядела, зато углядела, что я стремительно качусь в безнравственную пропасть и устроила дикий кипеж еще раз.

В общем, бабуся всегда была на вахте и блюла. За выволочкой следовал полный игнор.
И когда из родительского веселого и безалаберного дома я попадала в дедушко-бабушкин – изнывала. Деду вообще все было похер, как мне кажется, зато он вкусно курил, играл на свой трубе или трмбоне и каждый день приносил домой сливочное мороженое, на обертке веселые белые медведи съезжали в горы на санках. А бабусе – как раз было не похер.

Если я торопилась во двор, показать девчонкам новенькую кукольную кухню, где даже часики были – бабуся читала мне лекцию на тему «хвастовство и его гибельные последствия для юной личности». Если потягивалась за столом просто от счастья что вот, настал новый день и солнце ломится в окна, и тело, а также его руки-ноги требуют прыжков и взмахов – рассказывали про хорошие манеры. А на робкие попытки чего-нить срифмовать бабуся отвечала одним-на-все-времена рассказом, как она школьное сочинение написала в стихах и получила отметку «Изложение блестящее, но страдает орфография». Я страдала вместе с орфографиейи и чувствовала себя лохматым и бездарным идиотом и подкидышем в славной семье.

На море мы ходили с маленьким домашним будильником. Я с тоской следила за его медленными стрелками, потому что раньше, чем через 15 минут прогревания на солнце меня в воду не пускали. И спать загоняли тоже по будильнику, даже если до конца интересного фильма с какими-то приключениями и странствиями героев, оставалось совсем немного, не больше получаса. Я смотрела на полосу синеватого телевизорного света под дверью и мечтала изломать бабусин деревянный каркас, на котором она растягивала, связанные ею же, ажурные пуховые платки.

Отдельной пыткой была еда. Кормили бульоном. В нем плавали клецки из манки и куриные грустные головы. У голов были глаза, маленький кукольный череп с крохотным мозгом и бледный гребешок. Это полагалось есть. Сначала я выла, пыталась спрятать голову под клецку, потом привыкла и даже полюбила. Тогда, наверное, я и рехнулась))

Кстати, нельзя сказать, что я бабусю не любила. Скорее, воспринимала ее, как данность. Как махачкалинский ветер, который всегда дует тебе прямо в физиономию, но приятен и даже ласков, если притерпеться. И книжки с бабушками, из которых внуки веревки вьют, читала с некоторым недоумением. Эти бабушки казались подменными, ненастоящими, дурацкие какие-то!

И вдруг к бабусе из каких-то дальних ебеней приехала ее бывшая ученица. Это была толстая тетенька по имени Софа. Она зевала, не прикрывая ладошкой золотозубую пасть, потягивалась за столом, чесала подмышкой, оставляла за собой в ванной витой кудрявый волос, не ела курицыных голов и хвастала, какой у нее хороший сын. Сын стоял рядом, почтительно молчал и поправлял маме бретельку лифчика, выбившуюся из-под сарафана. Мне хотелось отпиздить этого нового правильного мальчика, и еще я надеялась, что бабуся сейчас уроет эту Софу и не даст ей мороженное с веселыми медведями. Дала. Не урыла.

Это было очень странно. Очень! Как сейчас бы сказали – разрыв шаблона. Я не представляла себе, что посторонний вроде бы человек может так любить мою бабусю, чтоб добровольно ехать к ней в гости, называть ее Женечка, хоть и на «вы» и целовать в сухую строгую щеку. И что бабуся будет ответно смеяться, разрешать «уличные» пирожки-тошнотики в своем доме и даже не вскинется на морской песок, высыпавшийся из Софиного слоновьего купальника прямо на вымытый пол – тоже не представляла.


Бабуся прожила долгую жизнь. Дождалась правнуков и даже праправнучки и до конца жизни оставалась верна себе. Ела по будильнику, то есть, в определенное время шла на кухню и садилась за пустой еще стол, с укором глядя на маму. Говорила6 "Я так устала жить!" и тут же зорким взглядом ныряла в родственные тарелки – вдруг у кого на полкотлеты больше? Вроде бы засыпала в кресле и не реагировала на мои манипуляции с баром, но, когда приходила мама, вскакивала и кидалась ей навстречу с донесением «Она брала водку!». И очень хорошо помнила свое победительное стихотворное сочинение. Она перестала красить волосы в рыжий и мама стригла ее очень коротко. Из-за чего бабуся стала похожа на странного серебристоволосого мальчика. Только нос и уши были не мальчуковые, будто они продолжали расти, когда сама бабуся стала усыхать.

Бабуся не сделала из меня достойный Гвоздь, но всех остальных переупрямила всех и все. Даже возраст. Остановилась на цифре 90 и игнорировала календарь, будто у него немытые руки, слишком громкий смех и голые принцессы в школьных тетрадках.
Read more... )
tushisvet: (Default)
439.03 КБ

...Если бы человеку непосвященному сказали, что в этом невзрачном заведении в Городском саду бурлит своя, особая жизнь, что это своего рода клуб – он бы, наверное, покрутил пальцем у виска. Одноэтажное строение с деревянными стенами, выкрашенными серо-зеленой краской, как в паспортном столе или ЖЭКе, с большими окнами и 10-ю грязноватыми столиками выглядело довольно… убого. Но так вышло, что туда сходились в обеденный перерыв и журналисты из разных редакций, расположенных рядом на Пушкина, и чиновники из Наробраза, что напротив, и даже «люди с площади», комитетчики. Тут за одним столом сидели сторож из гороно Гасан Салтинский и Мигзар – младший брат крупного обкомовского работника.

Как-то я неправильно начал. Нужно было с Клары. Вообще-то смены в Чайхане было две. В одну выходили Патя – благожелательная немолодая аварка и Хачита – так мы называли ее помощницу за огромный рост, орлиный профиль и лицо сурового гуронского воина. А в другую – Клара и Соня. Соня даже во внимание не принималась, тихая старушка, как в мультиках рисуют. А вот Клара….Она цвела в этих убогих декорациях, как дивная роза. Все в Кларе было чересчур – ярко-рыжие, крашеные хной волосы, много пудры, много румян, громкий командный голос и красные сапоги. Ей бы быть хозяйкой портового кабака, глушить ром и одним ударом отправлять в нокаут буянов – а вот пришлось управляться с тонкими стаканами-армуды и с заварочными чайниками – большой чайник – 30 копеек, маленький – 20, плюс лимон, сахар… В общем, без размаха. Может, потому у Клары время от времени случались приступы плохого настроения, тогда могла и матюгом.. Но если хорошее расположение духа – чай заваривала, как никто.

В общем, Чайхана слыла опасным местом – там был рассадник, как вольнодумства, так и неизбежно следующего за ним стукачества. Иногда спорили так жарко, что к следующей встрече готовились, читали специальную литературу. Главными темами были имам Шамиль и сталинизм. Некоторые беседы из застольных перетекали и в периодику – так Саша Торба начал спор с Зубаиром Османовым в чайхане, а потом продолжил на страницах родного «Комсомольца Дагестана», предоставив слово и оппоненту. Как-то все это легковесно звучит, мол, говорильня, бездельники собирались, поэтому, забегая вперед, сообщу, что многие из «чайханщиков» стали очень удачливыми предпринимателями.

Ходили в чайхану удивительные люди. Например, Витя Бондарь, он как-то угодил под поезд, потерял руку, ногу, но был крутой программист. В 90-е за ним чеченцы настоящую охоту устроили, им хакер нужен был. Так он вышел из дома и уехал, в чем был. Леша Шмелев – половине универа дипломные писал. Замечательный рассказчик Тагир Гайдаров, он умел заурядную историю рассказать так, что все падали со смеху. Гена Пейсахов – он тогда был единственным на Северном Кавказе, кто закончил Ростовскую консерваторию по классу ударных, такой фанат барабанов был. Айдемир, который один из первых поднял «шамилевское знамя» и как-то явился в чайхану в папахе, после чего долго ходила шутка – мол, следующим шагом должен быть торжественный айдемиров въезд на коне. Дима Горбанев, Мирза Айдунбеков, Бахтияр Ахмедханов… Можно долго перечислять..

И уж без Мурада Тамадаева чайхана не была бы чайханой. О, он был широкий человек! Ходила байка, как они с приятелем по имени Сепа (прозвище образовалось от «сепаратизма», о котором Сепа любил порассуждать) отправились к девицам. Да-да, в то время тоже были такие места. Вошли. Впереди Мурад – здоровенный такой, из-за его спины выглядывает маленький Сепа, спрашивает – Сколько? А в кредит можно? А Мурад, узнав, что все удовольствие стоит всего 10 рублей, отчеканил – «Я не имею дела с дешевыми женщинами!» и протянул две четвертные. Другая история, связана с приездом в город актрисы Елены Цыплаковой – они с Тамадаевым оказались в одной компании, и Елена спросила насчет обрезания, мол, зачем?. Тамадаев пожал плечами и начал «Во-первых, это красиво…». Никакого «во-вторых» уже не понадобилось. Все рыдали!

Мурад умер несколько лет назад. От рака. И многих других уже нет. Нет и самой чайханы, на ее месте стоит ресторан Теремок. Мне часто приходилось слышать насмешки по поводу этой странной конструкции, но мало, кто знает, что автором проекта был Шапи Гусейнов, один из чайханщиков. И он, работая над проектом, мало думал об эстетике, а больше заботился о том, чтоб при постройке не было вырублено ни одно дерево из тех, что окружали нашу Чайхану.
tushisvet: (Default)
Пятеро написали в личку. Пятеро обеспокоились.
Куда, - говорят, - делась и шозанахуй такой, и вообще - жива ли там или уже нет?

Отвечаю - жива. Вполне себе живая, чего и вам желаю)

Только была страшенно занята, халтурка подвалила за нужные и трепещущие бабки, а к тому же, сукство, отказал блок питания.

Видимо, его плохо питали.

Вчера приходил Руст это дело исправлять с двумя лещами и пивом. Напитал, славатегосподи. Теперь комп не вырубается через каждые полчаса, а пашет, что родной, безостановочно.

Странное дело, вот если не писать в блог достаточно часто, то начинаешь тормозить. Сидишь, чешешь репу и думаешь - сейчас бы ворваться в ленту с постом коротким, будоражащим и духоподъемным, как счет за электроэнергию за полгода. А писать об новых красных трусах после такого перерыва - оно, как бы даже неудобно! Но отчего-то кроме трусов ничего не лезет в голову)
tushisvet: (Default)
"Ой, я даже помню из-за чего все случилось, - говорит она, - из-за маминых духов. Кажется, это была "Красная Москва" с такой красивой шелковой кисточкой на притертой крышке. Не знаю, тут я могу путаться, память, деточка моя, память уже не та.

В общем, мы играли с девочками-соседками, нам лет по шесть-восемь было, и у меня на макушке сидел прекрасный пышный бант. Я очень не любила свои волосы, они не лежали красивыми волнами, а кудрявились, шапкой такой лохматой бестолковой. А тут бант эти мои несчастные кудряшки вроде бы узаконил.И все девчонки им восхищались. И я, обычно мышь робкая, тут вдруг почувствовала себя красивой, не хуже других. И от этого стала ужасно щедрая. Пошла, взяла мамины духи и всех надушила.

А вечером пришла мама. Она даже не шлепала меня и не ругала, просто у нее сделалось чужое лицо и она сказала, что такая девочка ей не нужна и она сейчас вот прямо меня отдаст в детский дом.

Я н секунды не сомневалась, что отдаст, мама строгая была у меня, деточка. Не секунды не сомневалась. Но и не плакала, не просила. А что толку плакать, я же действительно сделала ужасное и самое место мне в детском доме, где живут бледные заплаканные девочки, растрачивающие на подруг-замарашек мамины духи. И наверное это не только справедливо, но и хорошо - жить именно там.

Так что я пошла к кровати собирать свое барахлишко. Трусишки какие-то, зайца тряпичного еще взяла... Насчет банта очень переживала - не заставит ли мама снять, может быть девочкам из детских домов банты просто не положены. Нет, не заставила.

Я так обрадовалась из-за банта и так боялась, что мама вспомнит и заставит снять, что тут же схватила свою корзинку с барахлишком, протянула маме лапку и мы пошли. Дошли аж до следующей улице и только там повернули назад домой. Вы знаете, деточка, а я ведь никакой радости от этого прощения-возвращения и не почувствовала. Только когда уже к дому подходили и я увидела в окне папу, как он сидит на подоконнике и курит - с того самого момента курит, как они с мамой пришли домой и узнали о моем преступлении - вот только тогда стало мне как-то не по себе. Будто схватила конфетку, сунула жадно в рот, а это оказался кусок мыла"
tushisvet: (Default)
309.22 КБ

Друг Шама говорит, что это какая-то специальная херня, психофизический, говорит, закон. Неизвестного мне вебера-фихнера. Шаме трудно верить, он сидит в своем даргинском высокогорном Уркарахе, похож на птицу и изучает каких-то ужасных стафилококков. К тому же, со мной этот закон не работает и я все равно каждый раз кричу и никак не привыкаю!

Вот, к примеру, Рыжий, он хороший сильно, но когда вдруг поутру наждачным мерзким голосом спрашивает "а ты вытряхнула половичок из ванной, прежде чем стирать его в машинке?" мне хочется его уебать с ноги!

Потому что стирала я вчера. И половичок УЖЕ висит и почти совсем высох! Так что вытряхнула или нет - уже неважно и незачем так, якобы, нейтрально спрашивать. И машинка - моя! Я ее купила на те стотыщ денег которые заработала, издавая ненормальную газету "Лучинушка" под Борькиным руководством и с Фарбовым участием! Так что сломается - опять сделаю "Лучинушку" и куплю новую!

И понятно ведь, что вопрос этот свой дурацкий Рыжий задал только для того, чтоб, блядь, отчитать меня, если что не так!

Нет, это на голову не налезает - будет меня какой-то аварский Рыжий учить, как обращаться со стиральными машинками. Меня, представителя того самого ласкового синеглазого народа, который эти машинки и выдумал, который их из березок вырубал еще каменными топорами и плел из лыка, как лапти!

Это все я орала Шаме в аську, а он в своем Уркарахе сидел и ответно рассуждал. И говорил сущий бред, мол, мои синеглазые и незлобивые славяне в своих белых самотканных рубахах и с веночками на голове, изобрели только соборность, православие, державность и ментов. А все остальное, дескать, включая и стиральные машинки, изобрели даргинцы, китайцы и евреи разных национальностей.

Впрочем, Шамино умственное помрачение понять можно, вчера от него родной младший брат Ганс сбежал на равнину! А все из-за того, что Шама - жестокая даргинская бестия и, выпив бутылку коньяка, принялся пытать Ганса вопросом "а ты знаешь, кто такой Хемингуэй?". Такого никто не вынесет, между прочим.

У Ганса лицо убийцы, я в него даже как-то сильно влюбилась на полдня за это лицо, но душа у Ганса нежная. Он не вынес издевательств, особенно его оскорбило, что Шама на последнем слоге повышал голос и еще его растягивал и получалось "ХемингуЭЭЭЭЙ!"

А морали не будет, не ждите.
tushisvet: (Default)
Это ж невозможное дело просто! Страшно хочется разболтать, рассказать, чтоб еще раз пережить эту волшебную и, не побоюсь этого слова, крышесносную встречу, с вами всеми ее обсудить и насладиться дополнительно. Но, сцуко, нельзя!!! Даже под замком нельзя, знаю я вас, вы тоже такого груза прекрасного и не выдержите и где-нибудь проболтаетесь. И тогда хорошие люди вроде Полинки будут трагически смотреть в угол и меня порицать, а пить и веселиться со мной и кричать мне СВЕТЛАНА! – не станут.

Этого я не переживу. Или переживу очень плохо.

Поэтому расскажу историю, которая стряслась не со мной, а вовсе даже с моим другом (не стану тут называть его имя), но очень хорошо иллюстрирует ситуевину. Сам друг ее отчего-то не рассказывает, и история получается практически бесхозная.

Итак. Мотался Мойдруг по каким-то своим мойдружеским делам в неведомых и дальних ебенях. Он уже и сам не помнит – то ли в окрестностях Красноярска, то ли Петропавловска, то ли еще где это все происходило. Может, и города-то такого нет на самом-то деле, но на тот момент он несомненно был. Он просто не мог не быть, потому что где-то же должна была проходить эта дискотека, на которую Мойдруга случайным ветром занесло.

Дискач был какой-то занюханный, типа танцев в районном клубе, но музыка гремела, огни светили, спиртное лилось рекой и девки были веселы и красивы, так что в тонкой душе Мойдруга что-то затрепетало. Он думал, что жизнь вот – она уходит и ему уже не 20 и даже, будем откровенны, не 30 и эти молодые, что скачут рядом, совсем близко, на самом деле находятся на расстоянии многих световых лет от него… И прочую нежную и грустную ерунду думал Мойдруг, вполне в духе «сентиментального нигилизма».. В общем, выбрал он ближайшую приятную юную девку с гладким кукольным личиком и грустными глазами и начал ее окучивать.

Ну, то есть, как окучивать. Не так грубо конечно. Он УХАЖИВАЛ! Он был светский лев, пресыщенный и усталый столичный житель, ищущий обновления и возрождения в общении с провинциальной робкой белошвейкой. Мойдруга вставило рассказывать барышне об искусстве, о Миро и Шагале, о джазе и Эдисоне Денисове. От Эдисона Денисова Мойдруг по понятному ассоциативному мостику перебрался к Виану и к одиннадцати слепым девочкам из приюта Юлиана Заступника, идущим по улице и распевающим псалом. Голос его дрожал, в глазах девушки отражались все звезды этого мира, она молчала, она все время молчала, но Мойдруг уже чувствовал, как ее чистая белошвеечная душа раскрывается ему навстречу дивным цветком.

А может, остаться, - думал Мойдруг, - остаться тут в городе, про коотрый даже неизвестно точно, существует он или нет, жить простой жизнью, преподавать что-нибудь нежное смышленным детям в маленькой школе с большими окнами, куда заглядывают акации или что у них тут вместо акаций, ягель? По вечерам возвращаться домой, убыстряя шаг, зная, что эта вот милая, с трогательным пробором в русых волосах или читает, или, устав, прикорнула в старом кресле, закутав хрупкие плечики в пуховый платок. И так прожить оставшуюся жизнь. Чисто, достойно, разумно.

Так подумал Мойдруг и перешел к стихам, поотму что - куда ж без стихов?

«А бедра ее метались, как пойманные форели…» - продекламировал он срывающимся от нежности голосом и еще подумал, не оскорбит ли, не слишком ли смело, хотя, с другой стороны - все же классика.

На слове «бедра» барышня, давно уже находящаяся в состоянии транса, вдруг очнулась, вздрогнула, взглянула Мойдругу прямо в лицо и отчеканила – «В рот и жопу не даю».

Небеса охнули, тихо выматерились и рухнули.
tushisvet: (Default)
85.84 КБ

Нашла на Фейсе Натали Мали, страшно возрадовалась. Сто лет назад делала с ней интервью. Вот ни хренашеньки не помню про это интервью, помню совсем другое.

Как прибежала загодя в Первую галлерею, где должна была состояться презентация Наташиного фильма, как не было там еще никого, и как мы уселись прямо на пол, и солнце лупило в окно, и золотая пыль висела в воздухе. Еще помню, как вдруг выяснилось, кто ее свекр и мы в два голоса читали его стихи про «Килограмм салата рыбного...» и на строчке «и уселись у окна у прозрачного стекла словно две мужские кошки чтобы жизнь внизу текла» - у меня вдруг защипало в носу от общей прекрасности и стиха, и Натали, и самого этого вот момента.

Но оказалось, что она, Натали такого не помнит и я вдруг как-то сильно огорчилась, будто бы не подтвержденное другим человеком чудесное воспоминание стало сомнительным, отчасти беззаконным. Оно у меня прямо на глазах словно выцвело и рассыпалось.

И это при том, что я та еще вруха и никогда мне никаких подтверждений не требовалось!

Очень странное такое ощущение.
tushisvet: (Default)
27.26 КБ

Рыжий дрыхнет под телек. Телек к такому привык, он не обижается и бубнит себе. Рассказывает про белых медведей, мол, редко, очень редко собираются эти медведи в кучи или стаи, а потом опять рассасываются по тундре.

Слушаю про медведей и думаю – это ни правильно делают, между прочим. Ибо худшие враги человека – домашние его. Хотя наша семья, разумеется, исключение. Мы все нежно любим друг друга и бережем, как можем. А можем – по-разному.

Вот, к примеру, недавно заявились мы с Рыжим к моим родителям на праздничный обед по случаю 8-го марта. И прямо буквально с порога на меня напрыгнула наша беглая армянская тетка. Та самая, что сообщила маме, что я сижу в телеке вся побитая и с синяками. Тетке, наверное, было неловко за такую свою оплошность, и поэтому она решила меня подбодрить по-родственному. Света! – громко и радостно заскрежетала беглая армянская тетка, - Света, ты та-а-ак поправилась! У меня за спиной злорадно ххикнул Рыжий.

Я девушка добрая, к старшим почтительна, чту добрые традиции семьи и поэтому вместо ептваюмать! ласково спросила – Теть Тата, вы не больны? Что-то неважно выглядите. Еще хуже, чем в прошлую нашу встречу.

Беглая армянская тетка крякнула, натужно рассмеялась, сказала – «нет, ты посмотри какая злючка!», но не сдалась и всю дорогу за столом якобы шепотом, якобы секретно интересовалась у мамы – какого же я года рождения.

Вот такая у нас дружная и сплоченная семья) Папа в этот раз отчего-то никак не отличился, потерял, что ли, былую прыть и хватку. А я ведь помню, как привезла знакомить с родителями новенького мужа из Львова и папа, приобняв меня за плечи, с гордостью сказал ему «у нас в семье все женщины красивые, самолюбивые и жопастые!» Любящий нежный отец, чо уж!))

Ладно – свои, но ведь и от чужой родни – тоже достается! Одна моя свекровь любила вспоминать, какая замечательная первая свадьба была у ее сыночки и как дивно хороша была невеста. Я кивала, соленые помидоры и думала – какие прекрасные, дивные люди меня окружают, дай им Бог здоровья, блядь!

Но лучше всех был, конечно, мой позапрошлый свекр. Однажды вечером, накануне моего дня рождения, он постучал в нашу комнату, мол, надо поговорить. Ну, давайте, поговорим, сказали мы с Олежкой, отложили свои книжки и приготовились слушать. Вот, что я думаю, - сказал добрый папаша, - я думаю, что вам надо разводиться…, - тут добрый папаша сделал небольшую паузу и продолжил, - потому что Свете уже 30 и если затянуть – ей будет сложно найти себе нового мужа.

Мы застыли на своем диване, как две ахуевшие Лотовы жены и в таком вот оцепенении прожили вместе еще три года.

И вот, когда на мою бедную голову валится очередной долбоеб, полагающий себя сильно много дохуя язвительным, и пытается меня уколоть, мне хочется ласково погладить его по приплюснутому затылочку и дать ущербному карамельку))
tushisvet: (Default)
59.96 КБ

- Каждый вечер в нашу однокомнатную квартиру на Николаева приходили дру¬зья родителей. Практически все они, как и мои родители, работали на приборо¬строительном заводе, но киношному и литературному образу «пролетария», то есть очень «советского», невежественного, запойного человека, никак не соответствовали. Это были заводские, но интеллигентные люди. Никакой водки и ско¬вородок с жареной картошкой - «Ркацители», чурек и сыр. Тогда любой «белый» сыр называли брынзой. Мы, дети, обычно сидели под столом, во что-то играли и слушали вполуха. А родители говорили о разном, о Солженицыне, например, слу¬шали Галича и Высоцкого. Или рассматривали польский журнал «Pano-rama», он тогда в каждом киоске продавался. Читать на польском никто не умел, но там были красивые картинки, а на третьей странице обязательно фотография обнаженной по пояс красотки. И Солженицын, и красотка были явлениями одного порядка. Ветер из другого мира.

Солженицына привозил дядька, брат мамы. И в моем детском представлении Сол¬женицын был такой старый еврей с вислым носом, что сидит где-то и пишет, пишет. Дядька работал в каком-то очень секретном НИИ, и друзья родителей по очереди читали Булгакова и «Раковый корпус», перефотографированный с фотографий же. Поэтому кое-где страница блестела, и поверх непонятных слов было дописано уже от руки. Дядя Слава, как я сейчас понимаю, вообще был диссидент, помню его фразу: «Ленин был властолюбив и революцию из-за этого сделал». По тогдашним временам за такое можно было и в КГБ угодить. Среди родительских друзей были очень за-бавные люди. Например, дядя Валера, Валерий Ивницкий. Он ходил в ярко-красной рубашке, в джинсах, которые до него, наверное, человек 15 носили, и в самодельных деревянных сабо. Из заднего кармана джинсов обязательно торчала «L'Humanite» или что-нибудь в этом роде. У него не было художественного образования, но он ра¬ботал художником сначала на заводе, а потом и в Худфонде. Тогда Союз художников располагался на Буйнакского, там, где сейчас Союз архитекторов, и ни одну вывеску, даже для за¬нюханного магазинчика, без одобрения худсовета сделать было нельзя. Потому Ма-хачкала выглядела по-человечески.

Знаешь, я иногда думаю, как ни страшно это звучит, что Махачкала должна быть благодарна сталинским чисткам и репрессиям. Именно так сюда попадали люди, которые и формировали лицо города. Художники Алексей Августович с Галиной Конопацкой, например. Или наш преподаватель из художественного училища Сталина Андреевна Бачинская. Она была маленькая, сухонькая, в каких-то странных одеждах, ненакрашенная, с пучком седых волос на затылке, но когда начинала говорить… Она читала «Историю искусств». Не знаю, где она брала эти репродукции, но о Тулуз-Лотреке, о Малевиче и Кандинском мы узнавали от нее. Занятия в училище начинались в 11 часов, закан¬чивались в 17:20, но никто домой не торопился. «У Сталины будет что-нибудь?» - «Вроде да». «Что-нибудь» - это значило свечи, чай, стихи Цветаевой или Ахмато¬вой, переписанные от руки, портрет той же Ахматовой работы Альтмана, пластинки с классикой, разговоры, споры, споры…

До сих пор не знаю, как попала в Дагестан Александра Марковская. Она тоже была нашим преподавателем и о ней тоже ходили слухи, что ссыльная. Сутулая, по¬луслепая, в платке из козьего пуха. Могла случайно на занятии бросить фразу: «Как-то мы с Лилей Брик…» или «Всегда недолюбливала Маяковского - бузотер и горлопан!». И по этим словам вырисовывалась какая-то иная, прошлая жизнь. Она была для нас небожительницей, ходили легенды, что в 70 лет она прыгала с парашютом, чтобы лучше понять и пере¬дать на картине состояние парашютиста.

В том же училище подрабатывал натурщиком еще один ссыльный - Дедушка Дрейслер или Дрекслер, сейчас уже и не помню. Грузный, одинокий старик. Бар¬ские манеры, густой низкий голос, седина, обязательно пиджак, галстук, пусть и не ¬глаженные брюки. Был знаком с Есениным, Чуковским, о Толстом знал все. Кажется, он был литературовед. Жил рядом с училищем и подрабатывал натурщиком. За 60 копеек в час. А если обнаженка, то за рубль двадцать. Умер один, никого рядом не оказалось. Соседи хватились его только через несколько дней…

Натурщики у нас вообще были интересные. Помню старика Хип-хопа, который без портвейна позировать не мог. Еще одного, похожего на Сталина и подчеркивающего это сходство френчем. У него был стеклянный глаз, который он через раз забывал. И еще помню Софу. Это была крашеная блондинка лет 30-ти. Она позировала обнажен¬ной, но в черных очках, такая форма стыдливости.
tushisvet: (Default)
Поскольку мне страшно лень писать - с одной стороны и страшно страшно всех вас потерять - с другой, я паразитирую на друзьях)

Этот текст Борька написал для газеты, в которой я тогда работала. Вернее, написал он намного больше, а я сюда только кусок выложу.
На фотографии тот самый Бергер с той самой Алисой))
152.19 КБ

В этом городе я женился, и через год у меня родилась дочь.

Про нее и будет мой рассказ. Про дочь Алису и про то, с чего начинается родина.

Я положил жену на сохранение в пятницу, 23 августа 1987 года, и пошел покупать ванночку для купания малютки. После недолгих размышлений я выбрал чугунную ванночку за 8 рублей, а не пластмассовую за 26, что позволило мне сэкономить 18 рублей и купить на них 10 бутылок красного сухого, чтобы обмыть ванночку и снять нервное напряжение перед родами. Ко мне на помощь пришел Максим Гребешков-Гольденберг — музыкант, композитор, лидер группы «Поле Чудес», которая в тот момент была в Махачкале.

Чугунная ванночка оказалась очень тяжелой и очень большой, и поэтому было принято решение слить все спиртное в огромную хозяйскую компотницу. И мы наполнили до краев хрустальную бадью.

Квартиру мы снимали на улице Пугачева, и в этот ответственный момент ко мне в гости зашел Муслим Муслимов — покойный сын покойного директора «Дагэнерго».

Он зашел проверить, как идет подготовка к родам, и был удивлен.

— А как же вы наливаете? — строго спросил Муслим.

В ответ Макс, ухмыльнувшись, зачерпнул из хрустальной бадьи большой фарфоровой чашкой и молча протянул Муслиму.

Мусик остался доволен.

И вот, в разгар этого напряженного ожидания рождения на свет нового человека, мы рассуждали.

Я помню, что думал в тот момент, что детей мы рожаем из чистого эгоизма.

Дарим им жизнь.

Выпускаем в этот очень несовершенный, полный страданий мир.

Дарим им жизнь, обрекая на смерть.

Потому что так хотим.

Потому что хотим любви.

Хотим любить и хотим, чтобы нас любили.

Бескорыстно и сильно будет любить новое существо своих родителей.

Маленькое зависит от большого.

Так устроен мир, в котором мы хотим продлиться и любить себя в своем продолжении.

Весь этот бред прервал телефонный звонок из больницы в субботу утром.

Началось.

Я побежал в больницу.

Там, в приемном покое, я ожидал, волнуясь, в обществе огромного аварца, который тоже ждал результатов от своей жены.

Моя родила первой.

Точнее, это были не роды, а кесарево.

И каждые 10 минут мне сообщали о происходящем.

Спускалась медсестра и сообщала: «Разрезали». «Извлекают». «Обвитие».

— Кто? — не выдержал я.

— Девочка! Раздышалась! — радостно ответила медсестра.

— Лучше камень, чем девочка, — тихо сказал аварец, у которого уже было три дочери.

И в этот момент в мире стало на одного человека больше.

Я стал отцом. Мир изменился и наполнился необычайным смыслом.

Мы назвали ее Алиса, подразумевая, что страна наша полна чудес и кроликов.

Я помню, как кричал в истерике под роддомом, когда махачкалинская чиновница из загса отказалась дать нашей девочке двойную фамилию, сославшись на то, что для этого нужно, чтобы родители были знаменитыми.

— Мы будем знаменитыми! — кричал я пьяный и счастливый, и жене было за меня неловко.
tushisvet: (Default)
Моя мама очень умная и правильная мама. Она вместо "сука" говорит "слово на букву "сы"", она знает, что прилично девушке из хорошей семьи и меня этому с детства учила.

Не потягивайся за столом, - говорила мама, - что за манеры!? Не размахивай руками, ты все опрокидываешь! Нельзя так громко смеяться, и слезь, наконец, с гаража, девочки не скачут по чужим гаражам, не дерутся, не свистят, запихивая в рот грязные пальцы, и не висят на заборах!

Я была послушной дочерью, уважала маму, прислушивалась к ее мнению и поэтому с удвоенной силой висела, свистела, дралась и размахивала руками. С тем и выросла.

Такта во мне – не наберется и на небольшую мышь, зато валом задиристости и драчливости – хоть даром раздавай всем желающим. И зная за собой такое, я все время чувствую себя немножечко взрывоопасной. И если имею дело с людьми мирными и мне симпатичными, но не слишком хорошо знакомыми - все время опасаюсь ненароком задеть машущей рукой или словом.

И беспрерывно инспектирую себя на предмет соблюдения правил безопасности. Ну, и на всякий случай – упреждающе вежлива и любезна с посторонними. Чтоб, к примеру, наша лифтерша или соседи запомнили, как я улыбаюсь им и здороваюсь, и в случае, если накосячу вдруг – не дали бы мне пиздюлей.

Понятно, да? Это я так долго объясняю, чтобы подчеркнуть – я была безупречна!)) И вот такая вся любезная и улыбчивая вваливаюсь я в ларек, что неподалеку от моего дома и куда я все время захожу вот уже 4 года, что живу здесь. Вваливаюсь, вся извиваясь от доброжелательности. и прошу о пустяковом пустяке – разменять мне штуку рублей или одолжить сотню буквально минут на 10. Потому что вон стоит такси, мне надо расплатиться. А размена у таксера нет.

Мои улыбки и нежный, как лучшая туалетная бумага голосок не проканали.
«Нет», - с видимым удовольствием отрезала суровая девушка лет под 40 и отвернулась.

Еще раз повторю. Я бегала в этом магазинчик не раз и не двадцать. Намного чаще. Иногда в домашних распиздяйских штанах и тапочках. То есть, суровая девушка хоть и не каждый день там торчит за прилавком, но меня знала и знала, что я тут вот рядом живу и не стану спешно менять квартиру только, чтоб не отдавать паршивую сотню.

Слушайте, я так растерялась, я ТАК обиделась, что чуть не повесилась прямо там, в магазинчике, как вешаются на воротах оскорбителя маленькие непримиримые китайцы. Но потом получше подумала и не стала. Там было очень тесно и любой водящий с досадой бы отодвигал меня, висящую, чтоб вытащить из холодильника пиво «Клинское» или взять с полки банку консервированной фасоли.

В общем, я выскочила оттуда вся практически без сознания. Ахуевший таксист, дожидавшийся своей сотни, провожал меня ахуевшим же взглядом, а я бежала неведомо куда. «Неведомо куда» оказалось совсем близко – я врезалась в пьяненького своего соседа и чуть не выбила его из тапочек. Он не осерчал, он сначала дал мне мятую сотню, а затем, когда таксист уже уехал, выслушал и разложил ситуацию по полочкам.

Как и следовало ожидать, во всем виноват Рыжий. Именно он. Потому что именно он чаще всего ходит по магазинам и имеет собака такая, склонность вступать с продавщицами в долгие беседы. Они все знают, как его зовут, они дают ему в долг и не торопят с отдачей, они раскрывают перед ним свои продавщицкие сердца и дверцы своих холодильников. И, разумеется, суровая немолодая и давно разведенная девушка была очень огорчена самим фактом наличия рядом с таким чудесным и замечательным Рыжим какой-то наглой чувырлы. А мою улыбку воспринимала, как издевательство и знак превосходства как Рыжевладелицы.

Версия мне показалась убедительной. Рыжему я, конечно, устроила маленький, но яркий шкандаль, но сама задумалась. Вот ты живешь себе, встречаешься взглядом с человеком, киваешь ему, здороваешься и идешь жить дальше.

А у него с тобой, оказывается, какие-то, блядь, сложные отношения, он по ночам ожесточено с тобой спорит и размазывает тебя по стенке, в каждом твоем повороте головы и интонации видит намерение оскорбить, задеть. Он лезет в твой ЖЖ и выискивает там намеки на себя и копит, копит силы, чтоб однажды расквитаться. К примеру, резко отказать тебе в сотне рублей. А ты и понятия не имеешь о его существовании, пока он, визжа от наслаждения не нассыт тебе на ботинок.
tushisvet: (Default)
40.20 КБ
Картинка - чисто для того, чобы подлизаться к котовладельцам, котознавцам и котолюбам, а то у меня с котиками в блоге напряженка, а это как-то нехорошо и еще решат про меня неведомо что...

Так вот, представим себе, что это я такая сижу нежная и изящная, любовно поглаживаю кота и думаю сложную мысль. Я ж - довольно долго работала журналистом, за это время гооврила с кучей людей, все больше творческих. И каждому задавала один и тот же вопрос, мол, а зачем вы дорогой издатель журнала/модельер/художник или написатель книжек - все это издаете модельируете и написуете?

Практичеки всегда мне отвечали - Ну.. это же нужно для республики!! Или - это поднимает на недосягаемую высоту наш престиж и имидж! Или - а чтоб знали, что и мы...!

И, кажется, я ни разу не слышала - а потому что мне нравится. Просто нравится, по кайфу мне!

Будто это что-то стыдное и недостойное - делать что-то, что получается, что доставляет радость, чем, блин, увлечен.
tushisvet: (Default)
  Борька трусил. Откровенно трусил ложиться в эту их дурацкую больничку.

А я шипела на него, и все шипели на него, мол, это ж уникальный опыт, это ж невозможно пропустить, не говоря уж об здоовье!! 

Дошипелись)

Лег.

Потом вышел.

А потом взял и написал www.proza.ru/2012/03/08/1752

Больше всего развеселил комментарий, мол, не Берроуз и не Довлатов!

Мне бы очень хотелось послушать, что говорили Берроузу и Довлатову) Сразу вспомниось из чьих-то мемуаров, как Булгаков не мог работать, не мог сосредоточиться, оттого что его тогдашняя жена Любовь Белосельская-Белозерская  щебетала по телефону и на его просьбу говорить потише ответила "Ну, ты ж не Достоевский!"))

Всегда есть, сцукство, кто-то - кто не мы) 
tushisvet: (Default)
151.02 КБ
Шестая слева Рукият Яхьяева


- Вы удивляетесь, что я пришел на встречу, даже не поняв толком, кто именно мне звонит? Так это сейчас все насторо¬женные стали, недоверчивые, а в том городе, который я знал, часто даже двери не запирали, а люди были открытыми и доброжелательными. И вот в том именно городе, несмотря ни на что, ни на какие внешние обстоятельства, я продол¬жаю жить.

Я в Махачкале с 69-го года. Получается, сорок лет. А вообще-то я согратлинец, хотя вырос и школу закончил в Гунибе. Наш род, можно сказать, весь медицинский, из всех Патаховых практически 90% медики. Я как-то взял и сложил вместе свой медицинский стаж и стаж всех моих родных, и получилось целых 570 лет. Можете себе такое представить?!

Вообще-то я с детства мечтал, что поступлю в Харьковский авиастроительный. Почему-то в голове это у меня сидело. Я даже знал, на какой факультет хочу - на авиамоторный. Но все мои планы разрушил случай. В Гуниб приехал академик Вишневский, они с моим отцом, можно сказать, приятель¬ствовали. Увидел меня, а я уже выпускником был, спросил отца, куда я поступать буду. Ну, отец и сказал, что, мол, в ме¬дицину определю. Так что не без помощи Вишневского я по¬ступил в Ленинградскую военную академию, но проучился там недолго и перевелся в наш мединститут. И вот, когда я в 1969-м окончательно обосновался в Махачкале, то понял, как город изменился. А ведь я его помню с дет¬ства.

Сюда меня в 1963 году на летние каникулы отправил отец, чтобы я подучился русскому языку. Жил я у тети Рукият — жены двоюродного брата моего отца. Он погиб на фронте, а тетя так и не вышла больше замуж, воспитывала двоих детей и очень меня любила, все говорила, что я очень похож на Магомеда, ее мужа. Ну так вот, жила она на улице Магомеда Гаджиева, дом 94, там сейчас, кажется, агрофирма «Согратль», а раньше стояли большие ворота, за которыми располагался колхозный двор, там в столовой тетя работала поварихой. Про тетю я бы хотел особо.Read more... )
tushisvet: (Default)
Вот странность есть. Я очень люблю жанр интервью, я его иногда даже очень могу, чесслово! Одно из самых удачных было с Адалло Алиевым (кто не знает такого, погуглите, очень непростой дядька, очень интереный), мы с ним встречались аж два раза, каждый раз на три часа споров) Орали друг на друга так, что прибегала его жена из кухни - разнимать)Но в результате получился такой занятный разговор, что под него не только фошыст-Расулов выделил два разворота в двух номерах, но еще и сам Адалло включил в свою книжку.

Вот.

И при всем при этом - ни одно интервью со мной, а их брали, брали, да - ни разу не получилось. Ни в газетах, ни в телеке. Один раз, кажется, что-то путное вышло, но это я сужу не по результату (результат я не видела), а по ощущениям. Меня тогда посадили прямо на лестничном пролете, причем, дали сесть, как я люблю, то есть, верхом и руки на спинке стула, и позволили беспрепятственно пиздеть, об чем хочу. А сами снимали. И я себе говорила, говорила и прямо чувствовала, как все замечательно получается.

И больше такого не было - НИ-КОГ-ДА!

Это большая загадка есть. Я ж просто какой-то пиздливый ящик, меня заткнуть немыслимо и о себе выкладываю почти все, плохо соображая и не фильтруя - что можно, а что лучше бы не того, не демонстрировать.

И хотя я продолжаю себя убеждать, что мне просто до сих пор не встретился ни один приличный интервьюЭр, который бы в полном объеме раскрыл мою сложную и прекрасную личность, закрадывается подозрение, что тут дело в другом. К примеру, в том, что личность эта не сложнее амебы и там и раскрывать-то особо нечего) Но я гоню их прочь и продолжаю считать себя неоткрытым еще материком, который ждет своего Колумба или Афанасия Никитина.

Все это я думаю в связи с тем, что вчера была у волшебной совсем актрисы Тани Алиевой, писала с ней Правила жизни - ну, знаетет такой формат, да? Никаких вопросов, только крохотные такие абзацы обо всем на свете, не связанные в единый текст.

В общем, нелегкая журналистская судьба забросила меня к Тане и там на меня обрушились испытания в виде многой еды и диктофона с севшей батарейкой. Так что я одной рукой лопала салаты, суп на креветочном бульоне и в рыбиной головой, потом еще утку в каком-то диком рисе и с овощами, коньяк и десерт, а другой лапкой царапала закорючки в блокноте.

Сильно переживала по поводу результата, уж больно активно жрала, честно говоря. Села расшифровывать и.. я ржу до сих пор!

Цитата из Тани "Если бы меня попросили дать себе определение в двух словах, первое, что пришло бы в голову – «лучезарная идиотка»".

Неужели никто и никогда не придет ко мне, не скажет, "Здрасьте и салам аллейкум, я ваш Афанасий!" и не сделает со мной такое же интервью?)) Неспроста я больше всех люблю психиатрических врачиков, вот у кого неподдельный интерес.
tushisvet: (Default)
Вчера провожали Яшку-Сулеймана. Она поступила в какую-то стремную тбилисскую магистратуру и едет теперь туда. Учеба - два года, но сама Яшка-Сулейман говорит, что вернется едва ли...

Спрашиваю - кем после своей этой бурсы будешь-то?
Отвечает - каказоведом!
Во как...

Меня немножко пугает ейная кавказоведческая будущая деятельность..

От испуга я затребовала сувениров на память. Хотела чео-нибудь дорогостоящего, но брюликов и майбахов у Яшки-Сулеймана отродясь не водилось.

Поэтому я забрала то что увидела, на что упал взгляд. А он упал на маленькую фигурку богини Баст, которую Яшка-Сулейман привезла себе из Ебипта, войлочную белую грузинскую шапочку с кисточкой (она себе в Грузии таких еще наловит) и недопитую литруху водки, которую приволок рано сваливший Бийгишиев.

хватила в охапку это все добро и побежала домой, потому что грусть-тоска и не люблю, когда уезжают давние друзья, мне становится зябко и хуево на сердце.

Теперь сижу и упиваюсь печалью в прямом смысле этого слова(
tushisvet: (Default)
Последний пост закрыла)

Получила исчерпывающие характеристики и закрыла за ненадобостью.)
tushisvet: (Default)
КНИЖКУ СДАЛА!!!! Теперь остается только ждать)

51.85 КБ

...а через год мы поженились. Убежали с лекций, встретились на углу улиц Ермошкина и Леваневского. В занюханной комнатушке стоял стол, будто бы изрезанный ножом и потом заляпанный чернилами, за ним сидела неприветливая тетка. Через несколько минут мы поставили свои подписи в журнале бракосочетаний и официально стали мужем и женой.. И тут же разбежались по своим институтам.

Уже как семья мы поселились на Леви¬на. Считалось, что у нас на Горке (это так называлось вне зависимости, какая улица имеется в виду) самое вкусное молоко и его можно было купить практически в лю¬бом дворе. И бродили от дома к дому старьевщики, скупали тряпье. Дети бросались к ним, несли разные разности, а взамен получали такие мячики на резинке и прочие игрушки. Лудильщики также ходили по дворам, это все больше лакцы были, продав¬цы керосина подъезжали на своих осликах, дудели в рожок и гнусаво кричали: «карасинь, карасинь!», точильщики обещали сделать все ножи в доме острыми. А когда подъ¬езжала тележка ассенизатора, все зажимали носы. Представьте себе, ишачок тащит здоровую бочку на двух колесах, там же пристроена длиннющая палка, дрын такой с ведром на конце. Въезжает во двор, и золотарь вычерпывает яму этим ведром, слива¬ет все в бочку, а потом едет дальше, а полная бочка качается, подпрыгивает на ухабах и расплескивает зловонную жижу. так что амбре еще где-то с час висит в воздухе, колышется между домами. Больше всего от мальчишек доставалось бродячим... как бы их назвать... ну... ходили люди такие по дворам, обрезание делали. Без особых затей, опасной бритвой чик, и готово. так вот, мальчишки, которые этой операции уже подверглись, при приближении такого человека забирались на крыши и обстреливали его камнями. Мстили, наверное, за причиненные страдания.

Да, я же не рассказал про мусор! Мусорных баков еще не существовало, и по вечерам из домов выбирались люди со свертками, с ведра¬ми, отходили подальше от своих ворот и копали ямку. Что-то туда высыпали из ве¬дер и, быстро забросав землей, шмыгали назад в дом. каждое утро вырастали новые холмики — мусорные захоронения.

Мы снимали однокомнатную конуру с низким фанерным потолком. Не помню уже, сколько она стоила, помню лишь, что летом жара стояла невыносимая, а зимой спасались тем, что топили печку. кто ее строил, какой такой мастер? В печи не было никаких заслонок, она накалялась моментально, и в самый суровый мороз в комнате было пекло, градусов 36, наверное. Но тепло сразу же уходило в атмосферу, и к утру в комнатенке была уже чуть ли не минусовая температура. Еще мыши донимали. Еду нужно было прятать. Оставишь на столе — сожрут моментально. Хотя это нам еще повезло, когда мы переехали на Малыгина, то поняли — мыши животные очень милые. На Малыгина под полом жили крысы, они прогрызали доски и вылезали в комнату. Приходилось в каждую дыру вбивать полено. И у нас таких поленьев торчало из пола штук шесть, так что приходилось лавировать между ними, чтобы не споткнуться.

Кто бы мог предположить, что спустя годы, я буду вспоминать об этих чужих, неуютных, холодных домах чуть ли ни с нежностью. Будто в их стенах до сих пор звучит эхо наших голосов и они освещены и согреты нашей молодостью.

241.99 КБ
самый маленький и сосредоточенный - Далгат.

А на этой справа - его мама, Елизавета Саввична.
29.48 КБ
tushisvet: (Default)

92.07 КБ

Давно хотела похвастать, но как-то не получалось, то забывала, то никого ряом не оказывалось с фотографический шайтанским аппаратом, а то вообще зима пришла и 23-е февраля.

А сейчас вот вспомнила и показываю. Стало быть - на свечи и синенькую вазу на заднем фоне внимания не обращаем, а глядим прямо на мои сапожки. Завелись они у меня осенью и страшно меня радовали и цветом, и мягкостью, и особенно бахромой и кисточками, потому как я - прямо млею, стону и сползаю по стенке, когда бахрома и кисточки. Я бы даже вышла за них замуж, чесслово!

Ну так вот, сапожки эти не просто так. Они приехали из Лондона. Я их покупала следующим заковыристым образом, Заремка, которая в этом Лондоне сидит, кидала мне одну за одной ссылки на какой-то тырнет-ларек, показывала разные штуки, а я такая выбирала. Ну, а потм немножко ждала.

Но Заремке мало осчастливленной меня, она желает осчастливить шмотками всех подряд, кто подвернется. И поэтому открыла страничку на Фейсе www.facebook.com/groups/journalstsdagestan/ и еще продублировала в ЖЖ zarema-gasanova.livejournal.com/16327.html
Кому нужно - обращайтесь туда. 

А с моими сапожками - все хорошо, Одно плохо - неловко признаваться, во сколько они мне обошлись. Когда я называю сумму в 780 ррр - народ немедленно начинает меня презирать за такую малобюджетность и уходит прочь. Что иногда - очень даже хорошо и полезно для душевного здороья и головы.

Кстати, пост нихера не проплачен, клянус отца и матери!).


Profile

tushisvet: (Default)
tushisvet

July 2012

S M T W T F S
12 34567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 23rd, 2017 04:40 am
Powered by Dreamwidth Studios